+7(495)231-31-05

Главная

«Либо мы себя уважаем, либо пускаем всё по миру»

Генеральный директор обувной фабрики «Юничел», вице-президент Российского Союза Кожевников и Обувщиков Владимир Денисенко — о том, как предприятие выжило в 90-е и почему он не пошел в политику



Челябинская обувная фабрика «Юничел» — лидер отечественного рынка, производит больше 3 млн пар обуви в год, которые продаются через сеть из 520 фирменных магазинов. Но так было не всегда. В 90-е предприятие могло исчезнуть, а в его здании — появиться торговый комплекс. Владелец компании Владимир Денисенко рассказал Znak.com, как удалось спасти предприятие и что сейчас мешает отрасли развиваться.

— Что сейчас происходит в легкой промышленности?

— Из одного кризиса мы плавно перетекаем в другой. Нынешний кризис — затяжной, уже третий год подряд идет спад потребительской активности, снижаются реальные доходы населения. Это очень серьезно. Люди привыкли экономить, жить по средствам. Стадия активных разорений закончилась, но мы видим, сколько по городу пустующих площадей: весь центр в объявлениях: «аренда, аренда, аренда». Раньше на проспекте Ленина не было ни одного пустого места, сейчас полным-полно. Причем сдают за очень небольшие деньги.

В этом году мы довольно сложно прожили зиму, продали меньше, чем планировали. У людей туго с деньгами, мы это видим по продажам. В первую очередь продается товар со скидкой или модели из коллекции прошлых лет. Люди выбирают такую обувь, чтобы было прилично, на все случаи жизни и недорого. Писк моды уже не нужен. Главным критерием стала цена.

При этом в стране объем производства в отрасли вырос на 6%. В 2015 году было выпущено 100 млн. пар, в 2016-м — 106 миллионов. Но во многом этот рост за счет производства спецобуви и обуви для силовых структур. Раньше многие из этих позиций отшивались в Китае и Турции. За последний несколько лет удалось навести порядок. Надо сказать, не без участия Российского Союза Кожевников и Обувщиков, вице-президентом которого я являюсь. Правительство выбрало единого поставщика, а он разместил заказы в Турции. Там в ладоши хлопали, печатали в своих журналах статьи про то, какие хорошие заказы к ним пришли из России.

Мы возмутились, собрали все эти распечатки, показали в правительстве и спросили: что вы делаете? Обуваете нашу армию в Турции. Нас услышали, и ситуация выправилась, хотя в целом рынок остается неустойчивым.

Если мы сработаем на уровне прошлого года, то будет хорошо.

Рынок России — 100 млн. пар, из них кожаной обуви всего 23 миллиона. Это одна пара кожаной обуви на семь человек. Хотя, по уму, надо производить хотя бы по одной паре на человека. Сейчас активно работают и процветают сети, которые торгуют дешевой китайской обувью из синтетики. Носить это вредно, но людей больше интересует то, что пара обуви стоит 300 рублей. И их можно понять — они вынуждены экономить не от хорошей жизни! Но получается, что при такой потребности в обуви, нас обувает Китай. Тот же Вьетнам, который я 30 лет назад учил шить обувь, сейчас выпускает миллиард пар в год. Я работал там два года, руководил группой специалистов Госкомлегпрома СССР. Они тогда кроме лаптей ничего не производили, а сейчас выпускают обуви больше, чем мы, в 10 раз. И уже нам надо у них учиться.

Для отрасли серьезная проблема — экспорт из Китая, который идет через Казахстан и Узбекистан. По документам, эта обувь производится в среднеазиатских странах, но никого производства там в помине нет, на самом деле это тот же Китай, причем очень низкосортный, из вредной синтетики с высоким содержанием формальдегидов и другой опасной химии. Свой рынок нужно защищать, но у нас таможенный союз, открытые границы, дружба. Как когда-то появились белорусские креветки, сейчас — узбекские кроссовки.

— А как дела обстоят на вашем предприятии?

— Мы чувствуем себя лучше, чем отрасль, и лучше, чем многие другие! При общем спаде мы все это время давали небольшой, но все же рост. Расширили производство. Запустили новый поток прямого литья подошвы из полиуретана. Это дань тенденции, о которой я говорил. Линия позволяет производить более доступную обувь. И эффект не заставил себя ждать, на ярмарке наши ритейлеры заказали эту обувь с большой охотой и сразу на год, хотя обычно заказывают на полгода. И мы, и они увидели этот тренд — люди сильно экономят.

Можно было бы ожидать взрывного роста из-за импортозамещения. Но его у нас нет. И этому есть причины.

В России просто нет реальных мощностей. Таких крупных предприятий, как наше, в стране больше нет. Хотя все это когда-то было и работало, пока не грянули 90-е. В Екатеринбурге было объединение, производившее 12 млн. пар в год. Были подобные объединения в Кургане и в Уфе. Сейчас нет ничего. Все рассыпалось. И чтобы возродить — нужна большая рентабельность в 20%, чтобы был интерес производить обувь, чтобы рынок рос, чтобы были деньги на развитие. А у нас в отрасли рентабельность составляет 3-5%, а это уровень погрешности. Подскочил курс, и ты «ушел в минус».

Поэтому новых производств не создается, работают единицы, которые удержались на плаву в 90-е. Есть еще ряд полулегальных предприятий в Ростове и Дагестане, где люди работают в подвалах, зарплата «в черную», налогов не платят. Думаю, у них высокая рентабельность, но такие варианты всегда временные. У нас полностью прозрачный бизнес, мы платим налоги, белые зарплаты, аттестуем рабочие места, проводим профосмотры и много чего еще делаем. Средняя зарплата по предприятию 22 тыс. рублей. Да, по сравнению с металлургами, невысокая, но по сравнению с другими предприятиями легкой промышленности, она выглядит неплохо. Но и это дается непросто.

— Среди бизнеса распространено мнение, что государство больше берет, чем помогает…

— Последние три года начались повороты в сторону производителей. Например, мы добились поставки оборудования, которое не производится в России, без оплаты НДС и таможенных пошлин. Ряд материалов, которых в России просто нет, поставляем либо по нулевой ставке, либо по минимальной пятипроцентной. Можем субсидировать кредиты, которые берем на развитие. Да, их сложно получить, но мы получаем. Меры поддержки есть. Но они не решают вопроса кардинально. Есть рынок, есть спрос, есть качественный товар. Остается главное — решить вопрос таможенных пошлин, чтобы было выгодно размещать производство в России, а не в Китае.

У нас ввозная пошлина на обувь 5%, в Евросоюзе — 17,5%, в Китае — 25%. Они защищают своих производителей, а мы нет! В таких условиях трудно добиться рентабельности.

При той, которую мы имеем на сегодняшний день, глобальных перемен в отрасли произойти не может.

Еще один вопрос, который сейчас на контроле у Российского Союза Кожевников и Обувщиков, — запрет на вывоз кожсырья. Его у нас скупают и китайцы, и итальянцы, а потом нам же продают уже выделанную кожу, но совсем за другие деньги. И мы каждый год добиваемся продления действия пошлины, каждый раз убеждаем правительство, что это катастрофически нужно отрасли. Нас слышат!

Да, я слышал, что бизнес жалуется: нам никто не помогает. Но я видел и такой пример. К нам на предприятие на открытие нового потока приезжал замминистра промышленности России Виктор Евтухов. И я звал коллег на встречу, пообщаться, рассказать о трудностях. Многие даже не пришли, а большинство из тех, кто пришел, — просто отмолчались. Деньги на субсидии есть и в нашей области, да, их непросто получить, нужно готовить и оформлять много документов. Хотя с другой стороны — если у вас нет проектов, нет обоснований, зачем вам деньги?

— Почему вы не пошли в политику? У вас есть ресурсы, есть опыт, есть задачи, которые надо решать.

— Когда серьезно занимаешься предприятием, просто нет времени на что-то другое. Сначала у нас была одна фабрика в Челябинске. Потом выкупили контрольный пакет акций на Златоустовской. Тогда, в начале двухтысячных, там работало 60 сотрудников, сейчас, спустя 15 лет, их 600 человек. Сколько труда вложено, чтобы открыть эти рабочие места, запустить потоки, наладить производство! Оренбургскую фабрику тоже поднимали с нуля, сейчас это успешное, безубыточное предприятие. Каждый год открывается по 30-40 фирменных магазинов. Времени ни на какую политику не остается.

Многие бизнесмены идут туда, чтобы решать вопросы защиты своего бизнеса или для получения каких-то выгод, той же, к примеру, земли под строительство. Политиков, которые пошли туда, чтобы сделать благо для народа, не так уж много.

А если человек просто занимается производством, создает рабочие места, а мы каждый год создаем их не меньше сотни, то это уже немало. Это лучше любых политических вопросов.

— В 90-е у вас не было соблазна превратить фабрику в торговый центр, как это произошло со многими предприятиями?

— Были такие мысли. Но мы ничего другого делать не умели, кроме обуви. Да и от добра добра не искали. Кризис тогда, конечно, был страшный. Положение у предприятия было, что называется, на грани, нас могли купить за три копейки, за бешеные долги перед итальянцами. Курс доллара поменялся в четыре раза. Мы сокращали людей, сокращали производство. Но мы пережили этот кризис, помогли, наверное, мои личные связи и репутация, наработанная, когда я был коммерческим директором: поставщики мне поверили, отгружали материалы и комплектующие в долг, а Челиндбанк выдал кредит.

Наша команда смогла эту махину повернуть. Зубами вцепились, потому что понимали, что либо мы удержим предприятие и будем работать дальше, уважая самих себя, либо пускаем фабрику по миру и делу конец! Мы немного потерпели, конкуренты разорились. И на рынке остался не такой уж великий выбор обуви — либо китайская, либо наша. Главный упор мы сделали на качество и ассортимент, это и по сей день два основных кита, на которых держится бизнес: нужно, чтобы всегда было что-то новое, но при этом высокого качества. Тогда же появились первые фирменные магазины, это было совершенно новое для нас, производственников, направление работы, которое постепенно тоже пошло в гору.

— Сейчас уже 500 магазинов по всей стране, тяжело работать с такой сетью?

— Мы отслеживаем движение товара и продажи в реальном времени, поэтому очень хорошо понимаем спрос и предпочтения покупателей. Порядка 90% продукции, выпускаемой на фабрике, сейчас продается через фирменную сеть «Юничел». Сейчас работает 520 магазинов по всей России. И уже приличный объем продаж в Казахстане, где нашу продукцию принимают очень хорошо. Даже гордость берет, что там российские товары так уважают. Также в свое время были приятно удивлены хорошим стартом в Чите, Улан-Удэ, Хабаровске, казалось бы, рядом граница, но нашу обувь там оценили, видимо, люди «наелись» китайского ширпотреба, хотят качество. Больше всего нас знают на Урале и в Сибири, где теплая кожаная обувь — не роскошь, а требования климата. Больше 40 магазинов работает в Екатеринбурге и области, столько же в Башкирии, хорошо нас знают в Красноярском, Пермском крае, в Иркутске, Омске, Казани, на северах. Мы живем и работаем на Урале и как никто другой знаем, что такое настоящая зима, поэтому кожу выбираем, которая не потрескается, мех теплый, натуральный, подошву — толстую, не скользящую. Откуда китайцам или итальянцам всё это знать?! По этой же причине не стремимся в теплые регионы, в зимней обуви нам сегодня равных нет.

У нас система выстроена, как в советское время, такая же, кстати, у хороших капиталистов. Раз в полгода на фабрике проводится ярмарка. Приезжают представители торговли, на суд которых мы представляем все разработанные модели будущей коллекции, их, как правило, не меньше тысячи. Сейчас, например, готовится «Весна-лето 2018». Они оценивают коллекцию, исходя из своего опыта, особенностей региона, спроса и предпочтений покупателей. Одновременно мы мониторим продажи текущего сезона: какие модели продаются хорошо, какие «зависли» на остатках. Так отсеивается больше трети моделей, остаются только те, которые по мнению и оценкам всех служб будут самыми коммерчески успешными.

— Ваш бренд — один из самых близких к простым горожанам. А вас судьба Челябинска, которая так активно сейчас обсуждается, волнует?

— Раньше я частенько бывал в Китае и наблюдал, как растет город Вэньчжоу. Он очень похож на Челябинск. Такой же промышленный, находится в глубинке. За последние 10 лет там набережную реки одели в гранит, вдоль нее парки, прогулочные зоны. Люди тысячами выходят по утрам на зарядку, вечером бегают. Появляются интересные здания, транспортные развязки. Глядя на все это, зависть берет! Почему у нас не так? У нас потенциал не меньше. Думаю, у нас долгое время власти решали какие-то местечковые вопросы: «подтягивали» свои связи, кого-то поддерживали, с кем-то воевали, занимались какой-то мелочью.

Но главный вопрос — это, конечно, экология. Я на себе это чувствую. Больше трех дней не могу находиться в городе, задыхаюсь, уезжаю ночевать на дачу.

Вижу, что многие собирают семьи и просто уезжают. Предприятия добросовестно отчитываются: и это они делают, и это. Наверное, делают. Но ситуация не меняется. Думаю, руководителям заводов надо через себя эту ситуацию пропускать, тут ведь и их семьи живут.

(Источник: www.znak.ru)

Партнеры РСКО